В мире, в котором живет твой отец, Конни, не принято, чтобы мужчина работал: он обязан только уметь сидеть верхом на лошади. Но те, с кем свела меня жизнь, всегда уважали людей, которые сами зарабатывают себе на хлеб, своими собственными руками. Помнишь, когда я встретил тебя, я ведь был простым моряком, хотя мой отец — капитан корабля, кем и я намеревался стать... Человек, подобный мне, не смеет и обратиться к таким, как твой отец, пока их сиятельство сами случайно не соизволят заметить. Но и тогда такой, как я, должен стоять со шляпой в руках и низко опущенной головой. И уж совсем худо, что я англичанин-протестант. Я и теперь, Конни, даже представить себе не могу, как это я осмелился первым заговорить с тобой.

Хотя моя мать и отвечала очень тихо, я все же расслышал ее едва раздающийся в ночи шепот.

— Я очень хотела и ждала этого. Ты мне нравился, ты был так красив, что даже моя тетя Елена считала...

— Да, а после этого трое помощников твоего батюшки прискакали и пригрозили, если я еще когда-нибудь осмелюсь заговорить с тобой, они до смерти изобьют меня палками.

— Я слышала об этом, Зак, — горестно вздохнула мама.

— Что мне оставалось?.. Я ответил, что они бравые парни, однако, если будут продолжать угрожать, мне будет очень жаль, что они погибнут такими молодыми.

— Я слышала и об этом! Слышала, как они разговаривали между собой. Мы, женщины, не привыкли много говорить, но зато умеем слушать, и мало, что проходит мимо наших ушей. Они были тогда восхищены твоим ответом. Помню, как один из них даже не удержался от похвалы: "Вот это настоящий мужчина!.. "

После этих слов разговор надолго смолк, потом отец едва слышно спросил:

— Конни, а Фелипе знал?

— Да... да, думаю, да! Какая еще может быть причина? Фелипе такой хороший старик, и мне все время кажется, что он все еще с нами.

— Что же произошло той ночью? Что?..

Ответа не последовало. Лежа в темноте с открытыми глазами, превратившись в слух, я заранее знал, что продолжения разговора не последует. Так было каждый раз: едва задавался этот вопрос, как наступала тишина: моя мать молчала.